Я давно слежу за упоминаем своего ника на просторах интернета. Месяцев 5 назад я с удивлением обнаружил, что некий сайт lichiko бессовестно копирует все мои твитты. При этом, рядом с лентой моих твиттов - этот сервис разместил какие-то сервисы, приписываемые мне, носящие исключительно рекламный характер.
Этому сервису было написано гневное письмо, с требованием прекратить использование моей ленты твиттов. Что вроде бы и было сделано.

Все было хорошо, пока сегодня утром я не обнаружил

Этот сервис опять забирает контент из моего твиттера и зарабатывает на нем деньги.
Доколе, они будут использовать контент, который сами не производят и зарабатывать на нем бешеные деньги, с поискового трафика?

Почему–то никто не запомнил точной даты, мнения людей разделились между концом мая и началом июня, хотя событие, произошедшее в один из этих прекрасных солнечных дней, осталось в памяти многих из них навсегда.

Ранняя подольская электричка неспешно шла к столице, мерно покачиваясь на перегоне. В такт ей покачивались поникшие в дорожной дреме головы пассажиров, из числа вставших так неприлично рано. Кто–то пытался читать. Кто–то, воткнув в уши плеер, смотрел в окно, щурясь от еще красноватого солнца, медленно поднимающегося над горизонтом.
— Доброе утро, уважаемые пассажиры! Прошу прощения за беспокойство, — возвестила на весь вагон женщина в годах, вошедшая с тяжелой сумкой из дверей тамбура, — сегодня я хочу предложить вам…, — «пластырь», «мизинчиковые батарейки», «сканворд тещин язык» — что бы то ни было, никто как всегда не обратил внимания. Как не обратили внимания и на троих предыдущих торговцев, чей товар хоть был, наверняка, очень нужным и полезным в хозяйстве, а, возможно, и правда соответствовали действительности их заявления о его несоизмеримо более дешевой чем в магазинах цене. Но что бы купить хоть что–то, каждый из пассажиров должен был сформулировать желание, сопоставить факты, признать необходимость. Однако все были в своих мыслях еще там, в домашней кровати. И единственным их желанием оставалось желание вернуться туда и досмотреть утренний сон, забыв на сегодня или даже навсегда об этой долгой ежедневной дороге на работу в Москву, так беспардонно отбирающей у них простую человеческую радость долгого сна.
Женщина–продавец с трудом проволочила через весь вагон свой баул и скрылась за дверями следующего тамбура.

Двери тамбура тихо разъехались вновь. В вагон вошел молодой парень вроде бы интеллигентное приятное лицо, но как–будто омраченное вчерашней попойкой, да и одежда – затасканные порванные джинсы, застиранная майка, поношенные кеды. Один из тех молодых людей, глядя на которых, девушки сокрушаются: «Какой красивый! Высокий. Вот только бы его отмыть, побрить и одеть нормально.» Он остановился в начале вагона и немного робко, но достаточно громко огласил на весь вагон:
— Доброе утро, добрые пассажиры! – осекся и, поняв, что сказал что–то глупое, улыбнулся сам себе. Люди заинтересованно стали поднимать глаза, многие из тех, кто сидел к нему спиной — обернулись, то ли потому что заинтересовались продавцом, который не знает свой текст как «Отче наш», то ли из–за того что на лицах людей, сидящих напротив, как в зеркале отразилась улыбка продавца, если конечно такое возможно.
— Я хочу предложить вам, — продолжил паренек после паузы, — хорошие новости! (далее…)